Поплыла

– Поплыла, – сказала Ульяна Матвеевна.
– Кто поплыл? – спросил я.
– Да вон, Маринка поплыла. Из Азаровки. Они в прошлом году переехали, с мамой.
Действительно, по реке плыла лодка, в которой угадывался сиреневый платочек.
– Поступать, что ли?
– Если поплыла, так сразу поступать? За солью, поди, махнула. Дело-то молодое, – вмешался пожилой старичок, до того безмолвно сидевший на рюкзаке.
– Только мы тут сидим, как идиоты, – Ульяна Матвеевна чихнула, – где ж паромщик-то? На часах уже ровно.
– А Маринка, эвон, ждать не стала, – засмеялся старичок, – махнула, чертяка, сама.
Наконец, пришел паромщик.
– Отчаливаем! – крикнул он, хватаясь за ворот.
Паром дрогнул и нехотя отвалил от берега.
Когда мы были уже на середине реки, то снова увидели Маринку. Она гребла обратно.
– Чего это? – удивился старик.
– Забыла что-нибудь. Деньги забыла, поди.
– Не плывите туда, поворачивайте, поворачивайте! – донесся крик.
Мы испуганно вскочили.
– Что такое? – проскрипел паромщик.
– Говорит, туда плыть не надо, – пояснил я.
– С чего это?
– Поворачивайте, назад поворачивайте! – кричала Маринка, не переставая грести.
– А что такое случилось? – крикнула Ульяна Матвеевна.
Маринка ничего не ответила, но направила лодку в нашу сторону.
Мы помогли ей забраться на паром.
– Что случилось?
Маринка отдышалась, поправила косынку и попросила воды.
Воды ни у кого не было. Подумав, Ульяна Матвеевна вытащила из огромной сумки термос, сняла с него крышку и набрала из реки.
– На-ка.
Маринка пила, а вода стекала по подбородку, так что сразу было видно – девушка испугана.
– Дурость какая-то, – сказала она, наконец.
– Где? – спросил дедушка.
– Весь мир – дурость.
– Ты поступать плавала, что ли?
– Если девушка гребет на другой берег – это значит, что ей там больше делать нечего, кроме как поступать? – Маринка обиженно мотнула головой, так что светлая прядь на лбу на секунду взмыла в воздух.
– А шут вас разберешь, – ответил дедушка.
– А вас что, разберешь? – проворчала Ульяна Матвеевна, – нет, ну почему, почему все деды – абсолютно одинаковые? Либо в воду харкают…
– Посмотри на неё! Ишь, какая тут стоит. А ведь на рынок опять свою настойку повезла.
Дедушка стал ерзать на рюкзаке так, что тот здорово просел и раздался в боках.
– А тебе чего моя настойка? Тебе она не уже поможет. Дай девке рассказать, не вставляй по пять раз в слово.
Маринка опять поправила косынку, но рассказывать ничего не стала, а отошла к противоположному борту.
Паромщик покачал головой и вернулся к вороту.
Я некоторое время не решался, а потом все же подошел к девушке.
– Поступать плавала? – спросил я, – я тоже как-то, аж три раза…
Маринка вздрогнула, поправила непослушные волосы на лбу и… прыгнула в воду.
– Опять поплыла, что ли? – спросила Ульяна Матвеевна, подбегая к поручням.
– Болеет, поди, – пробормотал я, – все мы болеем.
Маринка широко взмахивая руками, плыла к берегу.

апрель 2004