Сказ о ДВМ

Древняя Русь. Трудны, подчас недоступны
тайны ее истории, погребенные вековыми
пластами времени. Но шаг за шагом открывает
ученым свое прошлое древняя земля…

Книга про туризм

Все думают, что первую ЭВМ изобрели то ли американцы, то ли болгары, годах эдак тридцатых-сороковых нашего столетия. Мол, там реле были и все такое. На самом деле, все было вовсе не так.
Первый счетно-арифметический агрегат, был изобретен русским инженером. И не только изобретен, но и построен. И не одного реле, не одной электролампы! Архивы говорят следующее.
(Для более понятного изложения, автор будет использовать для описания некоторых узлов современные термины, которых, естественно, тогда не имелось).
В 1868 году Царь повелел реализовать прожект, коим очень заинтересовался. Ну, раз Царь велел, начали строить. Строительство велось на огромном, невспаханном поле под Смоленском. Сотни рабочих в течение трех лет пилили и строгали, смолили и рубили.

Заложили наш город
Кузнецы-силачи,
Что ковали у горнов
Серпухи да мечи…
(Народное?)

На первую в мире ЭВМ, точнее ДВМ (Деревянная Вычислительная Машина), было израсходовано восемнадцать тысяч кубов превосходного корабельного леса и сотни тонн гвоздей. Стройкой руководил талантливый русский инженер, имя которого до сих пор держится в большом секрете, так как его разработки и по сей день являются лакомым куском для всех компьютерных фирм мира.
ДВМ представляла из себя целый комплекс деревянных построек, каждая из которых несла определенную функцию. Центральная постройка, самая большая из всех, высотой локтей эдак в 30-40, по данным архивов называлась “Главный Разрешитель”, что-то вроде современных ЦП.
Внутри ГР находилась сложнейшая деревянно-логическая матрица, и тысячи деревянных чурбачков, которые в соответствии с программой выполняли основные математические операции. Архивы умалчивают о принципе действия ГР, но можно предположить, что каждый чурбачок мог свободно входить только в свой ряд отверстий, что указывает на микропрограммные принципы функционирования. Из основного зала ГР, в подвал шла деревянная ось, где несколько запряженных быков, вращали ее со строго постоянной скоростью 3 оборота в минуту. Регулятором скорости вращения служил мужик с мешком соломы в одной руке и кнутом в другой.
То есть, тактовая частота первого в мире процессора составляла 3 быкооборота в минуту. Из другой постройки, называемой ИЗ (Изба знаний), подходили десять деревянных желобов по которым катились бильярдные шары. Изба Знаний представляла из себя аналог современной оперативной памяти. Желоба же не что иное как десяти битная системная магистраль. Лучше чем у ХТ! Ну, а шары, это во общем и есть биты. Пришел шар в ГР, ага, есть единичка. Не пришел – значит нуль. Правда принципы хранения битов в избе мне до сих пор не ясны, могу только предположить что там было много полочек и по командам ГР шары спихивались в желоба каким-то механизмом. Но вот что это за механизм, мне так и не удалось разобраться, так как чертеж именного этого узла оказался немного попорченным крысами. Аналогично в обратном направлении двигались шары по другим десяти желобам. Уже из ГР в ИЗ. В ГР шары падали в лунки матрицы, чурбачки опускались и по наличию или отсутствию шара в лунке, чурбачок либо проходил в лунку либо нет. Дальше все было делом ременно-приводной техники.
Программа закладывалась в ДВМ прямо в Избе Знаний. На полках оставлялись лишь те шары, которые соответствовали замыслу программиста. То есть, программировали прямо в бинарных кодах (шарах). Языков высокого уровня тогда не было, это только для Билла занятие, для сотни байт и монитора из десяти светодиодов – Бэйсики писать. Хотя такая задача, перед русскими программистами и не ставилась, так как можно предположить, сколько уйдет на интерпретацию команд такого языка в ДВМ, соломы и быков.
Был и дисковод. Правда назывался он иначе, и выглядел внушительно. Метра три на четыре. Данные из Избы Знаний отправлялись в дисковод, специальным однобитовым желобом. В избе бригада из восьми гончаров, принимала шар и выминала на влажной глине ямку, если шар с очередным тактом не приходил, то не выминали ямку. То есть это был прообраз CD-ROM, с однократной записью и многократным воспроизведением. Когда надо было загрузить программу с глиняного диска в оперативную память, диск вынимали из сарая длительного хранения информации, и на лошади-тяжеловозе подвозили к ИЗ, и визуально определяя на глине отпечатки, укладывали шары на полках. Этим мог заниматься даже необученный сотрудник.
Была и клавиатура.
Клавиатура и монитор находились в маленькой избушке на краю поля. Клавиатура представляла из себя систему рычагов, веревочек и флажков. Дернул системный программист за рычаг, находящийся в пятом ряду и четвертом столбике, натянулась веревочка, и на специальном щите в Избе Знаний поднимался флажок. Значит надо на полочке в пятом ряду и четвертом столбце установить шар. И так далее. Были и функциональные клавиши. Около каждого сотрудника, стоял надзиратель, который по сигналу с центрального пульта, мог стегануть нагайкой. Например пропал байт, в четвертом желобе, кто недоглядел? Ага, допустим оператор недоглядел – перепутал, системный программист жмет на Ф10, что значит 10 рабочее место и все, нагайка по хребту прошлась, следующий байт не потеряется. Ну, уж когда вообще зависнет машина, то бишь устанут сотрудники шары укладывать, или глиняные диски заполнять информацией, то и Ctr-Alt-Del можно нажать. Тогда надзирателям хорошо приходилось поработать. Всех подряд били, чтоб перезагрузиться. .. Ну, а про RESET, вообще не говорю, всех в Сибирь и новый коллектив набирать. Монитор состоял из дыры, прорубленной в стене. Из этой дыры было хорошо видно как функционирует комплекс. Данные расчетов посыльные приносили, прямо из Избы Знаний, так как это дешевле было чем из дерева пиксели выстругивать.
Винчестер тоже был построен, но вывести на рабочий режим его так и не удалось. Для разгона его тысячепудового диска, запрягались семьдесят лошадей, головка чтения-записи в виде люльки с сотней каменотесов, держалась на огромном бревне, которое таскали взад- вперед четыреста богатырей.
Каменотесы параллельно записывали информацию, вырубая куски камня из диска. Когда нужно было что-либо стереть, выбоины заливали раствором. И снова долбили. И снова заливали. Работать нужно было быстро, не пропуская не одного бита. Хорошо что, тактовая частота процессора была невысока. Иначе не справились бы. Но и все равно, организовать работу такого сложного узла не удавалось, то раствор нечаянно прольют, то не туда тюкнут. А бит не туда пошел, и вся работа насмарку. Бросили это дело. Работали на двух спаренных дисководах.
Решали задачи, в основном, стратегического характера.
Сколько овец вырастила за год та или иная губерния, да сколько это стоит и т.д. Во общем статистикой занимались. Царь доволен был, денег не жалел.
Да чиновники дело сгубили. Тайком игру заставили программистов написать. Одномерную.
Написать то написали, да не хватало мощности у ДВМ. Заставили мужиков крутить быстрее. Раскрутили. Загнали целые стада крупного рогатого скота. Все мало. Еще им быстрей давай. На тридцати восьми быкооборотах в минуту все и развалилось. Инженеру талантливому в лоб бит попал, дураком стал. А без его руководства починить никто не умел … Царь узнал, разгневался, чиновников испепелил, да что толку-то… Так и растащили на дрова Первую Деревянную Вычислительную машину. Заросло поле травою, выветрило все, затопило да погнило.

Опять весенняя Ока
Достигла крайнего сарая
И затопила берега,
Плотину, изгородь, стога –
Всю ширь от края и до края…

(С. Куняев)

Вот такая история. (с) 1997