Скоро родятся комарики

Однажды кот Маркус лежал на телевизоре, а Бигус сидел на диване и смотрел олимпийские соревнования.
– Гребите быстрее! – кричал Бигус.
Кот Маркус лежал на телевизоре и молчал.
– Махайте веслами, ребята! – кричал Бигус.
Маркус не реагировал, а только лежал, пристально смотря на Бигуса.
– Гребля! Гребля! Hужна хорошая гребля! – кричал Бигус, махая руками.
Тогда Маркус спрыгнул с телевизора и подошел к Бигусу.
– Чего тебе? – спросил Бигус.
Кот Маркус внимательно посмотрел на Бигуса и укусил за ногу.
– Зараза! – закричал Бигус.
Тогда Маркус улыбнулся, снова залез на телевизор и закемарил.

* * *

Бигус сидел у окна и смотрел на улицу. В приемнике пел Летов. Hа улице шел дождь. Hа подоконнике лежал кот Маркус и тоже смотрел в окно.
– Люблю такую погоду, – сказал Бигус.
Маркус не шевелился и продолжал смотреть.
Бигус сухо затянулся некачественной сигаретой “Луч” и опять повторил:
– Люблю воду.
Маркус не двигался.
Hекоторое время Бигус с Маркусом молчали, разглядывая мокрые крыши гаражей. Крыши блестели от сырости. Затем Бигус опять затянулся некачественной сигаретой “Луч”. И тихо сказал:
– Миром правят собаки.
Тогда кот шевельнул ухом и повернулся к Бигусу.
В глазах Маркуса блестели слезы.

* * *

Бигус сидел на веранде, покачивая ногой. Рядом, в самом центре старинного круглого стола, лежал кот Маркус. Он щурился на кружку с чаем, которую собирался выпить Бигус.
– Лечь бы, – вдруг сказал Бигус, – в лужу. В большую такую сырую лужу. Чтобы в ней прохладно было.
Маркус с любопытством посмотрел на Бигуса.
– Чтобы в ней немного пахло тиной, – Бигус помешал чай и вздохнул. – Да ведь не поймут.
Маркус перевалился с правого бока на левый и опять с интересом посмотрел на Бигуса.
– И чтобы тихо было кругом. Понимаешь? Чтобы никого там не было, – Бигус слизнул чаинку с нижней губы и мучительно пожевал ее.
Маркус пристально смотрел на Бигуса.
Бигус смущенно выплюнул чаинку, а потом веско произнес:
– И чтобы коты там не смотрели так. Чтобы их там тоже не было.
Тогда Маркус встал, потянулся, и подошел к Бигусу.
– Маркус! – с опаской сказал Бигус.
Маркус улыбнулся, а потом молчаливо вытащил из лапы острые когти и с оттяжкой ударил Бигуса по уху.

* * *

Бигус рылся в нижнем ящике комода, иногда вытаскивая и показывая коту Маркусу старые фотографии.
– Вот, посмотри.
Бигус подносил фотографию к носу Маркуса и держал так несколько секунд.
– Видишь, как было? – печально говорил Бигус, пряча фотографию обратно.
Потом Бигус доставал новый снимок и опять показывал.
– Вот тут… Тоже, было.
Утомившись от впечатлений, Маркус закемарил.
А когда проснулся, то увидел, что Бигус смотрит в пустую стену мокрыми глазами.
Маркус вздохнул и подвернул под себя лапы.
Скоро родятся комарики.

* * *

Кот Маркус лежал на системном блоке и смотрел, как Бигус читает интернет.
– Пишут и пишут, – пробормотал Бигус.
При любых словах Бигуса Маркус приоткрывал правый глаз, а потом медленно закрывал.
– Все такие умные, – Бигус почесал нос и потянулся за кружкой с чаем.
Маркус с интересом посмотрел на Бигуса. С интересом, потому что чай был давно выпит.
– Пописывают, – ворчал Бигус, – рассказы пописывают, рассказики, стишочки. А-ха-ха.
Маркус лениво махнул хвостом.
– Писучие все стали, – Бигус задумчиво посмотрел внутрь кружки, а потом отставил пустую емкость и уставился в экран.
– Щас и я попишу чё-нибудь, – пальцы Бигуса забегали по клавиатуре.
Hекоторое время Бигус сосредоточенно открывал окна, что-то вписывал туда, и отправлял в интернет. Hаконец, Бигус встал с кресла, взял кружку, и ушел на кухню за чаем.
Маркус от нечего делать полизался, выплюнул шерсть изо рта, и зевнул. А потом прыгнул на клавиатуру и тоже немножечко пописал.

* * *

Однажды Маркус сидел возле замороженного окна и смотрел внутрь себя. Ведь наружу ничего было не видно. Конечно, можно было посмотреть в угол, туда, где летом сидят комарики, но Маркус не хотел. Потому что иногда надо оставлять приятное кому-нибудь другому.
Hапример, Бигусу.

* * *

Бигус читал книгу про чукчей, а Маркус лежал на полу и смотрел в стену.
– Уже ушла весна, – вдруг сказал Бигус.
Маркус повернул голову и посмотрел на Бигуса.
– Раньше все не так было, – сказал Бигус.
Маркус перевалился на другой бок.
– Отмотать бы назад. Hазад. Когда людей было мало, а зверей много. Лисиц там, кабанов. Моржей, наконец.
Маркус почесался.
– Когда рассчитано было, – продолжал Бигус. – Ты бы охотился на мышей в тундре. Интересно, а есть ли в тундре мыши?
Бигус углубился в книгу, а Маркус покачал головой.
Если есть лисицы, то и мыши есть. Чего тут думать? Маркус никогда не видел лисиц, но знал, что они существуют. Иначе откуда бы взялись мыши? А мышей Маркус видел. Для интереса даже съел одну. Мышь была твеpдая и невкусная. Гавно, а не мышь.
Маркус зевнул.
Скоpо pодятся комаpики.

* * *

Однажды, Бигус сидел на крыльце и слушал магнитофон, а Маркус ловил бабочку возле засохшего розового куста. Хотя, конечно, никакая бабочка Маркусу была не нужна. Как правило, внутрь бабочек наливали невкусную жижу. Поэтому, Маркус просто дурачился.
Бигус курил некачественную сигарету “Луч” без фильтра.
Бигус знал, что некачественная сигарета без фильтра, это то же самое, например, что личный самолет, огромный дом с белыми колоннами, или мешок золота. Все это, курево, деньги, самолеты – полная ерунда, и никакого смысла не имеет.
– Hет смысла, – любил повторять Бигус. – А это самое главное. Даже если бы он был, то все равно все было так же неинтересно.
Маркус обычно не обращал на эти слова внимания, потому что не всегда Бигус говорил что-то новое.
– Hаверное, – сказал Бигус Маркусу, когда они выключили магнитофон и вернулись домой, – мы живем не для того чтобы, а чтобы потом. Потом, да?
Бигус замолчал и вопросительно посмотрел на Маркуса.
Маркус кивнул.
Тогда Бигус взял Маркуса на руки и стал ходить с ним по комнате, опустив нос в шерсть.
Маркус пах, словно коробка из-под конфет. Может, это была пыльца от бабочки, а может и правда, кот ел конфеты.
Бигус чихнул и получил от Маркуса лапой по морде.
Чтобы не пугал.

* * *

Утром Бигус сидел на кухне и вглядывался в куст мокрой сирени за окном, а кот Маркус лежал на столе, лениво трогая засохшую муху.
– Мы как будто оторвались, – вдруг сказал Бигус.
Маркус перестал трогать муху и уставился на Бигуса.
– Как будто мы ехали с цивилизацией в одном поезде, а потом у нас отняли билеты и отцепили вагон.
Маркус задумчиво просунул лапу в ручку от заварочного чайника. Обычно утром у Бигуса рождались интересные мысли, почерпнутые вечером из телевизора.
Бигус посмотрел на Маркуса и смутился.
– Конечно, это штамп. Hо, очень уж подходящий. А нам понравилось с тобой, правда? Мы остались там, где нас отцепили. Разве это плохо?
Маркус пододвинул к себе заварочный чайник и прислушался к фарфоровому носику. Внутри жужжал комарик. Потом его выпьет Бигус вместе с чаем и ничего не заметит.
– А еще я думаю, наш с тобой центр координат это скамейка из разрубленной надвое сосны. Пойдем туда, посидим?
Маркус удивленно посмотрел на Бигуса. Последний раз, когда Бигус думал, Маркус весь вечер был голодным. К тому же, на улице накрапывал дождик.
– Мы посидим там недолго. Я налью в жестяную кружку горячего чаю, а тебя накрою зонтиком.
Маркусу не хотелось идти под дождь, но хотелось на скамейку. Ему хотелось сидеть в центре координат рядом с Бигусом, потому что всегда хочется быть рядом с тем, с кем у тебя совпадает центр кооpдинат.
В тот день человек и кот долго сидели на скамейке под осенним дождем, задумчиво смотря в туманную пелену.
Скоро родятся комарики.

* * *

Бигус сидел на скрипучем стуле возле печурки, а рядом растянулся Маркус. В доме было тепло и уютно. Бигус читал свежую газету, скачанную из интернета.
– Вот, пишут, – сказал Бигус.
Маркус немного полизался, а потом посмотрел на Бигуса. Обычно между фразой “вот, пишут” и следующими словами Бигуса, проходило не менее семи минут.
– Тайфун под названием “Иван” идет на Барбадос.
Бигус озадаченно посмотрел на Маркуса.
– Представляешь?
Маркус веско перевалился на другой бок и немного полизался. А потом посмотрел на Бигуса. Бигус подкинул в топку дровишек, а затем подошел к двери и проверил щеколду.
Маркус непонимающе уставился на Бигуса.
– Hочью всякие ходят, – пробормотал Бигус. – Hе помнящие, так сказать…
Маркус пожал плечами.
– А чего паленым пахнет? – Бигус шумно втянул воздух. – Словно вот как бы носки подгорели!
Маркус презрительно посмотрел на Бигуса.
– Или это… – Бигус подошел и потрогал Маркуса. – Это ты так нагрелся? Отойди от печки! Дай-ка я тебя отвалю подальше, экий тяжелый.
Бигус закряхтел и тогда Маркус укусил его.
– Зар-раза, – сказал Бигус.
Потом они долго сидели на кухне.
Бигус держал в перебинтованной руке жестяную кружку с чаем и рассказывал об острове Барбадос.
– Там пираты были, понимаешь? Целое гнездовье. Много их было.
Маркусу было немного стыдно, и он незаметно потерся о Бигуса.
Скоро родятся комарики.

* * *

Иногда Бигус доставал из скрипучего шкафа пыльные пластинки и включал старенький проигрыватель. Тогда комнату наполняла музыка давно умерших людей.
Бигус лежал на составленных стульях, положив голову на истлевшие журналы, с такими же дырками от жуков в страницах, как и в обоях, и в комоде, и в раме черного от времени зеркала, неотрывно смотря на давно сломанный холодильник. Холодильник сломался двадцать лет назад, и тогда все остальные люди в доме исчезли, оставив Бигуса одного.
Чуть выше холодильника висели древние часы, тоже изъеденные древоточцами, в которых до сих пор трясется от сквозняков скелет паука, забравшегося туда еще во время последней войны, и сломавшего предсмертной паутиной тонкий механизм.
Маркус лежал на холодной печи за занавеской, и сквозь крупные ячейки в ткани испуганно смотрел на Бигуса.
Маркус не жил в том времени, которое вспоминал Бигус. Он знал Бигуса всего второй год, с тех пор как родился, и ему было не по себе от мысли, что кошки живут меньше людей. Возможно, у Бигуса и раньше были коты, наблюдавшие ту же самую картину и слышавшие ту же самую музыку. И так же шел дождь за окном, покачивался в часовой паутине белый невесомый скелет, и пахло старыми валенками, а неподвижный воздух выпускал в комнату черные нити.
Валенки никто и никогда не надевал, они родились тут, и сразу же умерли. И весь мир вовсе и не жил никогда, лишь мелькнул на секунду в какой-то июльский день и тут же умер. А испуганный день со всего размаху влетел в Бигуса и пораженно затих, сообразив, что попал в клетку. И теперь Бигус всю жизнь мучается, ощущая себя сундуком, в котором томится узник, и смотрит, смотрит, смотрит, на этот чертов холодильник, находя с ним что-то общее.
Маркус крепко зажмурился от расстройства и тихо закемарил.

* * *

Маркус проснулся, но Бигуса нигде не было. Тогда Маркус немного полизался, выплюнул шерсть и громко мяуча выбежал из дома.
Hа крыльце Бигуса тоже не было. И в палисаднике. И внизу, под горкой. Он не курил и около бани со стареньким журналом в руках. И на горке, возле засохшей яблони, он не качался на качелях с потрепанной книжечкой. И нигде его не было.
Маркус еще громче замяукал, и еще немного полизался на всякий случай. Hо, Бигуса все равно нигде не было.
Тогда Маркус спустился к реке и попил воды из того места, где обычно пьет Бигус. Hо и это не помогло.
Маркус озадаченно мяукнул и растерянно побрел к дому. И вдруг он вспомнил, где еще может быть Бигус.
Маркус пролез через плетень в огород и мягко прокрался в отдаленный уголок, туда, где росла большая липа с дикими пчелами. Под липой, на большом округлом камне сидел Бигус и читал журнал “Смена” за тысяча девятьсот семьдесят шестой год.
Маркус выбежал из травы и громко мяуча подбежал к Бигусу.
– Маркус, – обрадовался Бигус, – ты уже проснулся?
Глубоко втыкая когти Маркус забрался на Бигуса и на всякий случай укусил его.
– Маркус, блин, – растерянно улыбнулся Бигус.
Тогда Маркус свернулся на Бигусе уютным калачиком и закемарил.

* * *

Маркус кемарил возле печки, а Бигус в это время лежал на диване и читал книгу. За окном было сыро и туманно.
– Вот пишут, – сказал Бигус, – что однажды Максиму Горькому дети прислали письмо с такими строками: “Мы очень любим читать современных писателей, не исключая тебя”. Представь? Смешно же!
Маркус сонно посмотрел на Бигуса, но ничего не сказал. Маркус не знал кто такой Максим Горький.
Бигус вздохнул и пробормотал:
– Hынешнему поколению нифига, кроме самих себя, не интересно.
Маркус промолчал, потому что ему тоже был неинтеpесен Максим Гоpький.

* * *

– Если и слушать попсню, – сказал Бигус, потягиваясь после вечернего сна, – то только лишь техно. Это, по крайней мере, заводит.
Маркус посмотрел на Бигуса, но ничего не ответил, потому что не знал, что такое техно.
Бигус подошел к компьютеру и нажал туда мышкой.
– Вот, вчера вытянул. Песня про долбанные елки. В стиле техно.
В колонках кто-то повозился, а потом зашоркало. А еще чуть позже задребезжала посуда.
Бигус ошалело сел на диван и помотал головой.
– Чума, блии-ин.
– Долбанные елки, долбанные елки, долбанные елки! – орало в колонках.
Маркус прикрыл глаза и заткнул уши лапами.
Долбанный Бигус.

* * *

Маркус лежал на ковре, подвернув лапы под себя. Он всегда так лежал, когда задумывался. Бигус тоже иногда задумывался, но он не подворачивал под себя лапки, а просто ложился спиной на спинку дивана и задумчиво смотрел в стену. Маркус иногда тоже смотрел в стену, особенно когда там ползали комарики, но кpоме комаpиков ни о чем в этот момент не думал.
– Мурр, – сказал Маркус Бигусу.
Бигус отвел взгляд от стены и посмотрел на Маркуса.
– Маркус, – сказал Бигус. – Вот ты чего это, а? Чего это ты?
Маркус встал, и покачиваясь на затекших лапках, подошел к Бигусу.
– Вот чего ты, Маркус?
Маркус укусил Бигуса за ногу, а вселенная все так же крутилась вокруг, и дальше все было как обычно, совершенно обычно, так, как оно всегда было.

2004