Сухлости с NGC2044

Мы с такой силой приложились о поверхность планеты, что бортовой компьютер, помолчав секунд тридцать, сказал:
– Идиотизм.
Я вышел из корабля и сел на траву. Планета хорошая, кислородная.
– Форсунки помяло, – доложил механик.
– Ясно.
Повылезали другие члены экипажа. Разлеглись в траве.
– Эй, навигатор, – сказал я навигатору. – Ты что, совсем обалдел? Планету трудно заметить?
– Я и заметил, даже внес поправку в навигационную карту. Карандашом, вы же знаете, я всегда карандашом, потому что если ошибся, потом стирать легче.
Я представил, как навигатор, заметив несущуюся планету, достает карандаш, и начинает вымеривать, куда бы поставить риску. Ненавижу риски, ненавижу косоглазых навигаторов! И форсунки, тоже, ненавижу.
– Механик, – сказал я механику, – а без форсунок нельзя?
– Нет, товарищ капитан, без форсунок никак. Тягу не разовьем.
– А починить?
– Можно, если достать из кладовой запасные.
– И в чем же дело?
– Корму же смяло, – механик махнул рукой в сторону звездолета, – дверь сплющило, надо резать переборку. А автогена нет.
– А почему нет?
– Это же звездолет, а не трактор. В комплект не положено.
– Можно доложить? – вскочил первый помощник.
– Докладывай.
– Вон там, около леса, едет механизм аборигенов. Может быть, у них есть автоген?
Через десять минут механизм остановился около нас и оттуда выбрался обросший шерстью гуманоид. У него было синее лицо и красный нос.
– Вы что, – спросил абориген, – поломались?
– А ты откуда наш язык знаешь? – удивился механик.
– А что такое язык?
– Автоген есть? – я перешел к делу.
– Есть.
– Дай, а? – попросил я. – А мы тебе чего-нибудь подарим.
– А что у вас имеется?
– Сухлости с NGC2044.
– Ничего себе! – воскликнул абориген. – Я люблю сухлости!
– Боцман, – крикнул я боцману, – неси сухлости!
– Какие? – спросил боцман.
– С NGC2044!
– Они все с NGC2044, – зло процедил боцман.
– Неси все что есть!
Боцман долго ходил, наконец, вернулся с ведром.
Я откинул тряпку, которой было прикрыто содержимое, и кивнул гуманоиду:
– Выбирай!
– Эту хочу, – загорелись глаза у аборигена, – зеленую.
– Бери зеленую, – кивнул я.
– Нет, нет! – закричал абориген, – лучше желтую!
– Тогда желтую бери, – я опять кивнул.
– Нет! – опять закричал абориген, дайте я пороюсь, как следует!
– Ройся, только автоген дай.
– Да вон там, под кожухом, берите.
Мы подошли к повозке. Механизм чадил, из некоторых мест били струйки горячей солярки.
– Вот же дрянь, – понюхав выхлопную трубу, сказала наша врач, зеленоглазая Алена.
– Да ты не нюхай, – посоветовал механик, – что за привычка? И лицо будет чище.
С третьей попытки удалось откинуть кожух и вытащить автоген. Автоген был такой необычайной конструкции, что механик присвистнул:
– Как же им пользоваться?
– Эй, – я отвлек гуманоида от разглядывания сухлостей, – как он работает?
– Да там рычажок, дернули и огонь подносите. К тубусу.
Механик осмотрел автоген, но никакого тубуса не нашел.
– К чему огонь подносить?
– К тубусу, – не отрываясь от наиболее изящной сухлости, сказал гуманоид, – а тубус в кабине, под седлом.
– Тубус в кабине! – крикнул я механику.
Механик залез в кабину, нашел тубус, и стал ладить его к автогену.
– Да вы что? – засмеялся абориген, – дураки, что ли? Это фонарик. Тубус рядом с ним лежит.
– Это фонарик? – удивился механик, – а по какому принципу работает? Это же пустая труба.
– Да вы что? С неба свалились? – засмеялся абориген, – покупаете в магазине светящий модуль, вставляете и пользуетесь!
– У них батарейки вместе с лампочками, в комплекте продаются, – подал голос ботаник.
– Тогда продавали бы вместе с трубой, – заворчал механик, но полез в кабину.
Когда тубус был насажен, механик нажал на спуск.
И тут раздался крик.
Ботаник, держась за глаз, прыгал на одной ноге возле местного растения.
– Плюнуло! – кричал он, – вот тварь!
– Идиоты, да? – крикнул гуманоид, – этот тростник надо за метр обходить, а иначе плюнет!
Тут пришла очередь кричать всей команде.
Механик поднес огонь к тубусу и сыплющий искрами луч отсек от нашего звездолета командирскую надстройку. Механик испуганно бросил аппарат в траву.
– Да вы что? – абориген упал на спину и захохотал, – дауны? Держать надо вдвоем и мощность на вторую риску!
Ненавижу риски и косоглазых механиков.
Разинув рты, мы смотрели на порубленный звездолет.
– Если бы левее, – сказала Анюта, – рванул бы реактор.
Анюта девушка хорошая, но иногда бесит.
– Займись пока глазом ботаника, – ответил я Анюте, – а то я механику глаз подобью, а ты занята будешь.
Механик виновато топтался около автогена.
– У тебя есть сварочный аппарат? – спросил я у аборигена.
– А зачем вам? – удивился тот.
Пока я раздумывал над его вопросом, Анюта вытащила из кармана тряпочку.
– Извините, а где у вас тут вода? Желательно холодная.
Гуманоид махнул рукой на свой механизм.
– Там, в радиаторе.
Анюта, принялась задумчиво бродить вокруг пыхающей машины, в поисках радиатора.
– Анюта! – крикнул я девушке, – а в твоей аптечке разве нет мазей каких-нибудь или капель?
– У меня нет аптечки, – ответила Анюта, – у меня есть медицинский робот, он рассечен вместе со звездолетом.
Наконец, Анюта нашла радиатор и побежала к ботанику, чтобы оказать тому первую помощь.
Раздался короткий стон, и ботаник снова запрыгал на одной ноге.
– Слушай, местный, – у меня возникло неясное подозрение, – а у вас вода какая?
– В смысле?
– Состав, какой?
– Какой? – удивился абориген. – Да обычная вода.
Я подошел к Анюте и понюхал тряпочку, которую та приложила к глазу ботаника. Пахло хорошо.
– Понюхай, – посоветовал я.
Анюта понюхала и засмеялась:
– Мы с девчонками на Новый год, как-то такое пили, ой! Это же самогон!
– Спирт, – поправил я, – чистый спирт.
– Или спирт, – согласилась Анюта.
– И много у вас такой воды? – спросил я у гуманоида.
– В смысле? Да полно! Реки, озера, моря, океаны…
– И дождь?
– Разумеется, – абориген понюхал красную с пятнышками, сухлость, – я вот эту возьму. Сварочный аппарат нужен вам или нет? Мне ехать надо.
Около меня собралась вся команда, товарищи внимательно смотрели на тряпочку и улыбались.
– Да нет, сопланетничек. Пожалуй, уже не надо.

2000